О закрытом показе

November 17, 2016

 

 

Звук сирены. Мы за кулисами. Спустя несколько минут на сцене уже идет действие. Слышны знакомые голоса философов. Музыка, которую не спутаешь ни с какой другой даже в измененном состоянии сознания. Надо сосредоточиться. Настроиться на свою роль. Сегодня это почему-то особенно сложно, никак не получается…

У нас особый показ. Мы играем в новом зале Московского городского открытого колледжа на Волгоградском проспекте. Это довольно большой зрительный зал, есть настоящая сцена со входами, выходами, ступеньками и совершенно невероятным освещением с помощью световой пушки. Все это, конечно, заставляет немного нервничать: сможем ли мы говорить достаточно громко, чтобы нас было слышно на последних рядах? Разберемся ли, кому, куда и откуда надо выходить? Но в то же время, как же это здорово: мы выходим из институтских аудиторий на настоящую сцену!

Мой выход. Поднимаюсь на сцену, поворачиваюсь к зрителю. Прямо в глаза бьет яркий белый свет. «Ничего не вижу. Лампы меня слепят», – мелькает в голове реплика совсем из другой сцены. Надо сосредоточиться. Надо войти в роль. Хорошо, что по сценарию можно на пару минут отвернуться и, притворяясь, что я печально и задумчиво смотрю в никуда, взять себя в руки и вспомнить свои слова.

Из-за яркого света зрителей почти не видно, и это, как ни странно, очень помогает. Здесь, на сцене, мы вместе творим какую-то другую реальность. Мир за пределами маленького пятачка, где разворачивается действие, ограниченного столом философов и стульями узников, кажется далеким, призрачным и туманным, в то время как то, что происходит с нами сейчас – настоящее. Даже свет в зале кажется меняется естественным образом в ответ на то, что происходит. Действие полно яркими чувствами, не врут глаза, задевают за живое интонации голоса. Музыка словно рождается сама собой из накаленного до предела воздуха. Так звучит страх, голод, отчаяние, надежда, боль, тоска и даже беспокойные мысли как будто далеких от всего этого философов. Те полтора часа, пока идет спектакль, мы живем другой жизнью, мы другие люди, и, пусть ненадолго, но эта жизнь становится для нас такой же реальной, как наша собственная.

Спектакль продолжается, все идет как обычно. Лампы слепят то белым, то красным, я не вижу ровным счетом ничего. Только чувствую, что где-то рядом мои сыновья, слышу их голоса, отвечаю им, переживаю за них по-настоящему. Все, теперь сомнений быть не может – я уже точно вошла в роль. Ухожу за кулисы. Надо настроиться на очень сложную сцену. Только что по сценарию моего сына до смерти замучил эсэсовец. В это время философы оживленно расхаживают по сцене. Одним ухом cлышу, как Спиноза серьезным голосом вместо фразы «как горько шутят эти несчастные черти» говорит: «как шутят эти грязные черти». Показалось? Нет, она опять так же серьезно повторяет: «грязные черти». Забавно, но смеяться нельзя, несмотря на то, что очень хочется. Надо сосредоточиться, настроиться на спектакль. Давясь смехом, поворачиваюсь на сцену. С противоположной кулисы на меня улыбаясь смотрит мой сын Карл, рядом с ним почему-то ухмыляется эсесовец…

 

За 4 часа до спектакля, переписка в чате:

 

- По последней информации будут чрезвычайно важные люди) с мигалками на машинах. Не скорая, конечно) ) Это важно, но не самая важная вещь в мире: они ведь тоже люди, а мы играем в первую очередь именно для людей, а не титулов) Это здорово, что они смогут увидеть что-то про человека... Нам надо показать, что "и в аду человек может остаться человеком". Через самих себя. Но для других) Мы хорошее дело делаем, сделаем его так, как мы это можем) а мы можем очень хорошо! Будем играть на подъёме, стараясь донести то, что хотел Франкл! Просто будем слушать его голос в себе и передавать его другим)) Сегодня будет классный показ! Да будет так)

- Вера Сократа заразительна...он наверное и на площади говорил что-то подобное. У нас настоящий Сократ!...

 

Здорово, конечно. Но все равно немного страшно. И неизвестно, вернее, совершенно непредсказуемо, как все эти люди воспримут наше непрофессиональное творчество.

Тем не менее, не обращая абсолютно никакого внимания на мои сомнения, спектакль продолжается, и зрители следят за действием на сцене очень внимательно. Сидят в напряжении, время от времени замирают, затаив дыхание, вжимаются в свои кресла, кто-то утирает слезы. Значит, все получается. Спектакль делает свое дело: через нас со зрителями говорит сам Франкл, и они его слышат.

 

***

На четвертом, закрытом показе спектакля 17 ноября 2016 года присутствовали: управляющий директор столичного цеха деятелей искусств, зам. председателя комиссии по культуре Мосгордумы Лев Ланцман; председатель совета директоров библиотек Москвы, заслуженный работник культуры Забелина Наталья; президент образовательного холдинга Игорь Сурат; ректор Московского Института Психоанализа Лев Сурат; раввины Москвы; представитель комплекса Яд-Вашем (Израиль).

 

Share on Facebook
Please reload

Другие хроники
Please reload

НАПИСАТЬ НАМ