О показе в Доме еврейской культуры ЕСОД 29 апреля 2017г. в Санкт- Петербурге

 

 

29 апреля 2017 года состоялся 11 показ нашего спектакля в доме еврейской культуры ЕСОД в Санкт-Петербурге. Впервые после Вены мы показали его не в Москве. Интересно, что после последнего выступления в синагоге мы чувствуем себя как-то иначе, как будто прошли серьезное испытание и стали более опытными, возмужавшими и зрелыми.

 

Этот показ, казалось, был отмечен где-то в небесной канцелярии особой печатью как «чрезвычайно важный», как будто все должно было пройти каким-то заранее предопределенным образом, совсем не так, как мы себе это представляли и планировали, и странные, непонятные нам до конца события сопровождали нас начиная с вечера накануне. Первый звоночек раздался в половину двенадцатого ночи 28 апреля. Оля (заключенный Карл) писала в чат, что ей плохо, у нее давление, но она надеется к утру встать на ноги и просит нас не волноваться. Конечно, мы волнуемся…

 

Мне ехать до вокзала совсем близко, я ставлю будильник на 6 утра. Сплю плохо. Просыпаюсь в начале шестого, думаю, как здорово, что можно еще поспать, но что-то заставляет меня взглянуть на телефон. Уснуть мне больше не удалось.

 

29 апреля, 04:54, переписка в чате:

 

- Друзья, форс-мажор. Очень сильный криз. Не могу ехать. Накачали лекарствами, запретили вставать, в больницу не поехала. Не знаю,что сказать… Извините..

….

- … надо решить, что делать нам, друзья? … Может, успеем сдать билеты?

- Надо звонить Светлане. Еще можно сдать билеты.

- Видимо, каждому по отдельности придется ехать сдавать, т.к. билеты именные.

 

Спросонья никак не могу понять: это действительно происходит в реальности? Неужели мы правда никуда не поедем? Вот так просто возьмем и откажемся? Ведь нас ждут, люди купили билеты специально, чтобы на нас посмотреть! Мы должны, просто обязаны хотя бы попробовать поискать какой-то выход!

 

29 апреля, 05:30, Светлана Штукарева:

 

-… мы можем попробовать использовать кого-то из питерских, переиграв сюжет по дороге, у нас целый день впереди. Я думаю, ехать надо, решение найдется… Предлагаю ехать, в дороге решим… Все будет хорошо, мы справимся, Оля поправится, встречаемся в поезде, поторапливайтесь!... Зрителям объясним. Мы должны ехать. Едем, едем, не расхолаживаемся, будем играть за того парня.

 

Да, едем! Конечно, все будет хорошо!

Первым делом обзваниваем всех, кто уже играл или репетировал с нами. Никто не отвечает, все спят.. Спустя 2 часа, в то время как мы уже рассаживаемся в поезде, в чате появляется Гульнара Разяпова, наш новый Эрнст, она отыграла свой первый премьерный спектакль всего неделю назад, 22 апреля:

 

Из переписки в чате, 07:19:

 

- Всем доброе… Решили, что будете делать?

- Привет, Гульнара, можешь приехать сегодня в Питер? Прилететь.

- Во сколько спектакль? Я Карл?

- Да.

 

Вот так, двумя предложениями решилась проблема, которая всего пару часов назад казалась неразрешимой. А ведь мы хотели сдать билеты и никуда не ехать!

 

Пока едем, решаем, что Гульнара будет Эрнстом, а Карлом – наш первоначальный Эрнст,  Марина Шамычкова, которая репетировала с нами все лето, и реплики всех героев давно накрепко запечатлелись в ее памяти, поэтому выучить новую роль ей будет намного проще, чем Гульнаре.

«Сапсан» идет очень плавно, как будто плывет, или даже летит. За окном с бешеной скоростью мелькает укрытый твердыми весенними сугробами лес, обшарпанные тихие улицы маленьких городков,  покосившиеся домишки в забытых цивилизацией деревушках, напоминающие об уюте и тепле струйки дыма из труб на заснеженных крышах. Это странно и удивительно, ведь совсем недавно мы были дома, в Москве, где сейчас +23, вроде только что ехали в метро, потом в суете Ленинградского вокзала нас толкали спешащие, шумно переговаривающиеся пассажиры, мы ловко лавировали между чьими-то чемоданами с грохочущими колесиками и огромными неудобными сумками, не помещающимися в проход. Но еще более странно и удивительно, что мы все-таки мчимся сейчас вперед вместе с поездом несмотря ни на что, мы везем наше любимое детище, наше сокровище, наш спектакль. Везем кому-то, сами толком не зная кому, кому-то, для кого он может стать открытием, дать нечто, что человек, возможно, давно искал и никак не мог найти, что-то, что подтолкнет его к новым размышлениям и навсегда изменит его жизнь. В голове фраза из утренней переписки: «Мы должны ехать». Согласна, мы должны.

 

Так, под приглушенные звуки знакомых голосов моих товарищей по сцене и шуточную переписку в чате о лыжах для «Сапсана» и соболиных шубах с беличьей оторочкой для замерзающих пассажиров, мы прибываем в Питер. Он встречает негостеприимно: леденящим холодом,  дождем, промозглым ветром, перепутавшим что-то диспетчером такси… Приезжаем  в дом еврейской культуры, в крошечной гримерке наспех проходим сцены с Карлом. Удивительно, но Марина уже знает все слова и полна энтузиазма и решимости достойно сыграть сегодня. Да, таким он и должен быть, наш Карл.  «Просто здорово, что за юноша», – говорит о нем Ангел в пьесе.

 

Мероприятие, частью которого является наш спектакль, состоит из двух частей. В первой выступает с лекцией друг и коллега В.Франкла, профессор Дэвид Гуттманн. Вторая – собственно спектакль. Зал довольно большой, заполнен больше, чем наполовину. Некоторые из зрителей ушли после первой части, другие пришли специально, чтобы посмотреть наше выступление.

Спектакль тоже открывает Д.Гуттманн. Честно говоря, мы слегка испугались, что зрители совсем устанут и разбегутся, когда увидели, что у него в руках 12 листов вступительного текста, который вместе с переводом займет никак не меньше 20 минут. Кто-то в шутку сказал, что мы опоздаем на поезд, кто-то всерьез хотел кинуться и что-то с этим делать, но его остановили. Конечно, мы волнуемся. Мы всегда волнуемся. Сегодня мы очень хорошо понимаем, что все будет не так, как всегда: тот, кого мы привыкли называть Эрнстом, будет Карлом. Обычно мы с Карлом уводим его, когда он умирает, а сегодня он сам вместе со мной уводит кого-то другого, кто умрет вместо него. Сложно даже представить себе, что чувствует сам Карл. Или Эрнст?…

 

Как бы то ни было, надо признать, что зритель в этот раз был очень благодарный. Когда начался спектакль и вышли философы, люди сидели тихо, слушали очень внимательно. Они оставались заинтересованными и почти неподвижными до самого конца. Марина играла вдохновенно, убедительно и в целом очень достойно. Я с невольным восхищением завороженно наблюдала за ней, и в какой-то момент настолько увлеклась, что забыла собственные слова.

 

После спектакля к нам, как обычно, подходили зрители, благодарили, делились своими впечатлениями. Подошел и сам Дэвид Гуттманн. Он сказал, что спектакль трогает до глубины души, что в русском исполнении он звучит для него по-особому мелодично и пожелал, чтобы мы обязательно продолжали показывать его на разных площадках хотя бы раз в месяц. 

 

Потом был ужин в ресторане, где мы, окрыленные и вдохновленные, вновь вспоминаем прошедший показ, обсуждаем такой странный и такой восхитительный сегодняшний день, радуемся, что с нами Гульнара и Марина, благодаря искренней отдаче и стараниям которых питерская публика увидела наш спектакль. А я думаю о том, как же здорово, что мы все-таки поехали, не испугались и не сдались, когда, казалось, все складывалось против нас. Еще о том, как же мне повезло быть частью этой удивительной команды, какое это счастье быть вместе и делать одно общее дело. И наконец, о том, что мы даже представить себе не можем, как много еще невероятных и прекрасных сюрпризов готовит нам жизнь.

 

 

 

 

 

 

 

Share on Facebook
Please reload

Другие хроники
Please reload

НАПИСАТЬ НАМ